Соколиная охота – это невероятно зрелищное действие, которое можно сравнить с театральным представлением. Она была известна еще до нашей эры, и долгие века была одним из любимых развлечений знати в разных странах мира. В России самым ярым приверженцем соколиной охоты был царь Алексей Тишайший.
Зарождение соколиной охоты
Родиной соколиной охоты считается Восток, а именно древняя Месопотамия. Изображение охотника с птицей на руке было найдено на стене старинной ассирийской крепости Дур-Шаррукин и датируется примерно 700 годом до нашей эры, то есть временем правления Саргона II.В древнем Китае и Монголии императоры с огромным удовольствием проводили время на соколиной охоте. Археологи находили священные эмблемы древнего Египта, относящиеся к 1500–1300 годам до нашей эры. Насколько развита была такого рода охота в такие давние времена, сейчас уже сказать невозможно. Но то, что она существовала, это факт.
Что касается Европы, то до нее охота с ловчими птицами добралась позднее. По утверждениям некоторых историков, идея такого развлечения возникла в Риме, примерно в конце четвертого века.
Модное увлечение средневековья
В средние века соколиная охота стала одним из самых любимых развлечений знати. Первым учебником, помогающим разобраться в «птичьем» деле стал трактат «Искусство охоты с птицами», написанный в первой четверти XIII века императором Священной Римской Империи Фридрихом вторым.Прошло два столетия, и в «Книге святого Албана» появилось утверждение, что только знатный человек царских кровей имеет право держать для охоты птицу. Речь в книге шла о сапсане, но надо отметить, что в широких кругах охота с любой птицей называется соколиной. В дальнейшем практически во всех странах этот вид охоты полностью перешел под монаршее крыло.
Знатных мальчиков с детства обучали непростому искусству охоты с птицей. Они должны были уметь поймать птенца сокола или иной птицы, правильно ухаживать за ним и обучать его. Птица должна была понимать хозяина и слушаться. Жесты, свист – эти знаки крылатый охотник впитывал с детства. Ценилось умение выследить добычу и броситься на нее сверху, а потом, по зову хозяина, вернуться на его руку, обтянутую кожаной перчаткой.
Птицы-охотники ценились на вес золота, а в Англии за их кражу можно было лишиться жизни.
Лучший подарок на Руси – сокол
На Руси упоминания о соколином дворе князя Олега относятся к IX веку. При Ярославе Мудром птичья охота была привычным делом. В текстах Поучения Владимира Мономаха также есть строки о пернатых охотниках. А во времена Ивана Грозного было создано учреждение, которое отвечало за птиц, их содержание и подготовку к охоте - Сокольничий приказ. Если вспомнить Слово о полку Игореве, то и там говорится об охоте с соколами.Птицы так ценились, что были самым лучшим подарком. Их вместе с роскошными мехами и костью моржа отсылали ордынским ханам. Три кречета приравнивались к трем жеребцам! Зарубежные правители и прочие важные лица также получали птиц в подарок, но, увы, не всегда сокол, беркут, кречет или иной хищник переживал долгую и тяжелую дорогу.
В начале XII века увлечение охотой на Руси достигло пика. Новгородский князь Всеволод Мстиславович, например, был так занят своими соколами, что получил упрек от новгородцев. Такие же попреки через столетие услышал и Ярослав.
Хобби Тишайшего
При царе Алексее Михайловиче соколиная охота расцвела необычайно. Три тысячи птиц (ястребы и соколы) – именно столько их было в богатой царской коллекции. Увлечение формировалось под влиянием воспитателя царя, Бориса Морозова.Для ухода за птицами царь держал не менее трех сотен смотрителей. Царь так любил соколиную охоту, что запрещал беспокоить его в это время под страхом смерти, а ворота города запирали до окончания мероприятия.
Алексей обожал своих птиц и гордился ими. Немногие особы получали разрешение взглянуть на пернатых, это была великая честь. Например, ее удостоился посол из Саксонии Август Фон Мейерберг. Тишайший придумывал и знал наизусть имена всех своих питомцев. А они и вправду были великолепны! Это был российский эксклюзив: места отлова, дороги, по которым птиц везли, методы дрессировки – все это составляло государственную тайну, нарушение которой каралось по закону. Ловцы (помытчики) везли соколов с Беломорского побережья, с Урала, Заволжья. Это была престижная должность, не облагаемая повинностями.
Птиц надо было хорошо кормить, чтобы они чувствовали себя прекрасно и были полны сил. Для этого была введена голубиная повинность: крестьянин обязан был сдать два голубя с одного двора. Для содержания голубей-закланников был создан Голубиный двор, где будущие символы мира ждали своего часа.
Охота была красочным зрелищем. Сокольничему полагался красный с золотом кафтан, сапоги из сафьяна, имеющие длинные загнутые носы, шапка из бархата с оторочкой соболем, невероятно красивая перчатка, инкрустированная драгоценными каменьями. Этим фантазия старинных модельеров не ограничилась, и птицы тоже были наряжены по-царски. Им надевали красивые нахвостники и нагрудники, их лапки обнимали кожаные кольца, на голове находился клобук (шапка, которая должна была закрывать глаза), поводок был свит из крепких позолоченных нитей. На шее висел маленький колокольчик.
Алексей Тишайший был так увлечен охотами, что готов был проводить их каждый день. Поскольку это было очень дорогое удовольствие, то царь ввел в моду мини-охоты, которые могли проводиться до двух раз в день. Вместе с царем на охоту выезжали сокольничьи, охотники, солдаты-охранники, повара и другие служители двора. Иногда количество людей переваливало за тысячу.
Излюбленным местом для царской охоты было Подмосковье. Порой компанию ему составляла царица и сыновья Петр и Федор. Как ни странно, процесс охоты нисколько не занимал Петра, ему было совсем неинтересно, чего не скажешь о Елизавете Петровне, которая частенько выезжала под Люберцы поохотиться. В дальнейшем на соколиные охоты выезжала Екатерина, Петр II, но того размаха и блеска, который любил царь Алексей, уже не было.
Последняя царская охота
Шли годы, соколиная охота постепенно теряла свою популярность. В последний раз официальная царская охота была проведена в 1856 году, а поводом для этого стала коронация Александра II.Это не означает, что больше охот с соколами и другими ловчими птицами не проводилось, но они были скромными, редкими, Кроме того, на хищных птиц было объявлено «гонение» - их стали истреблять как угрозу поголовью выращиваемых крестьянами кроликов и кур.
Ирина Палтусова
Придворная охота в России
"...Охоту по справедливости должно почесть одним из главнейших занятий человека, - писал И.С.Тургенев. - Русские люди с незапамятных времен любили охоту. Это подтверждают наши песни, наши сказания, все предания наши. Да где же и охотиться, как не у нас: кажется, есть где и есть по чем. Витязи времен Владимира стреляли белых лебедей и серых уток на заповедных лугах. Мономах в завещании своем оставил нам описание своих битв с турами и медведями; достойный отец великого сына, один из мудрейших русских царей, Алексей Михайлович, страстно любил охоту".
Азарт охоты, поединок с сильным и хитрым лесным хищником, соревнование с другими охотниками в ловкости и количестве трофеев превращали охоту из промысла в развлечение и искусство.
Именно в третьей четверти XVII столетия придворная охота превратилась в постоянное занятие русских царей. Это был особый мир со своим церемониалом, призванный демонстрировать подданным и иноземным гостям блеск и величие, авторитет и могущество правительства и государства.
Иностранные послы, купцы и путешественники приходили в изумление при виде парадных выездов русских царей на охоту. Сохранилось описание одного из таких выездов в село Покровское в 1651 году, когда в Москве находились польско-литовские послы. Впереди всей процессии, вспоминает очевидец, двигался "постельный возок" в сопровождении постельничего и трехсот "младших" дворян. Они ехали по трое в ряд на аргамаках, жеребцах и конях "во всякой ратной сбруе". За ними следовали триста конных стрельцов по пять в ряд в парадном одеянии и с карабинами. За стрельцами двигались пятьсот рейтар с палашами и пистолями. Далее вели сорок заводных лошадей в богатой сбруе с позолоченными и серебряными цепями и седлами, покрытыми золочеными покровцами и ковриками. За ними шли запасные каретные лошади, а уже потом ехал сам царь в английской карете. Сопровождавшие его бояре, окольничьи, думские люди, стольники, стряпчие и дворяне следовали по три человека в ряд на "добрых" жеребцах, обряженных в красивую упряжь - узды "оправные" и цепи "поводные".
Для царской охоты парадное конское убранство изготавливали мастера Конюшенного приказа. В его создании участвовало несколько мастеров: седельники - делали седла, шорники - сбрую; кузнецы - ковали подковы и стремена, серебряных дел мастера - серебряные украшения.
Русские мастера были известны как искусные седельники. Они изготавливали седла - арчаки с невысокими луками и пристегнутой к остову подушкой, наполненной лебяжьим пухом. Удобные и легкие, они как нельзя лучше подходили для охоты. Седло не прилегало полностью к крупу коня, а опиралось на него лишь "известями" - выступающими досками, снизу оклеенными тисненой берестой. Арчак обтягивали бархатом вишневого цвета, крыльца и тебеньки расшивали серебряным шнуром. Луки седла оклеевали "ящером" - кожей осетровых рыб или морского ската.
Для снаряжения коня использовалась "узда самая легкая". Понятие "узда" включало несколько предметов, необходимых для того, чтобы запрячь коня и управлять им. На голову коня надевали собственно узду - оголовь с железными удилами и поводьями, к седлу спереди пристегивали паперсть - нагрудные ремни сбруи. Морду лошади украшала решма - изогнутая металлическая пластина с цепочками, декорированная чеканным растительным узором. В центре помещали изображение российского герба - двуглавого орла под короной.
Мастера Конюшенного приказа превращали каждую деталь узды в неповторимое произведение искусства.
Важнейшую часть парадного конского убранства составляли попоны. Одни из них закрывали грудь и круп коня, другие - подкладывались под седло, третьи - набрасывались на него сверху. На одной лошади могло быть несколько видов попон одновременно. Их шили из разнообразных тканей, украшали камнями и жемчугом, декоративным шитьем.
Убор "выводного" коня дополняли подшейной кистью из серебряных или шелковых нитей, чеканными, золочеными наколенниками и серебряными "гремячими" цепями, которые при малейшем движении лошади издавали мелодичный серебряный звон. Коней вели под уздцы именитые дворяне в парадном платье. Традиции парадных охот существовали и в последующие столетия, но именно XVII век привнес сугубо русский колорит в это красочное действие.
Сама царская охота - соколиная, псовая и медвежья - отличалась разнообразием церемониала и подчинялась своим правилам и традициям.
Соколиная охота существовала на Руси еще в глубокой древности. Но периодом ее расцвета стало правление царя Алексея Михайловича Романова, отца Петра I, который был страстным поклонником соколиной охоты. То была истинная страсть, отмеченная печатью постоянства и даже вдохновения. В охоте царь находил радость и сердечную отраду.
По приказу царя ежегодно в столицу привозили более двухсот ловчих птиц: соколов, кречетов, балобанов, сапсанов, копчиков, ястребов. В большой цене были белые кречеты. Они ценились за свою необычную окраску. Места отлова кречетов находились под охраной, и добывать их могли только профессиональные ловцы - "помытчики", имевшие разрешение от государя.
Соколиную охоту царя Алексея Михайловича обслуживали сто сокольников, которые круглый год, днем и ночью, находились при ловчих птицах в дворцовых селах - Коломенском, Сокольниках и Покровском. Современники оставили восторженные описания деревянных дворцов царя Алексея Михайловича в Коломенском и Измайлове и его кречатен, по словам члена датского посольства Я. Стрейса, "весьма изящно построенных из дерева", с "весьма красивыми помещениями, украшенными чудными обоями и бархатом". Впрочем, для постороннего все, что происходило на кречатне, было покрыто глубокой тайной. Так, в 1673 году один из членов австрийского посольства тщетно добивался разрешения увидеть хоть одного царского кречета и срисовать его. Лишь через полгода такое разрешение было получено в виде особой царской милости. Известен единственный случай, когда на царскую кречатню был принят иноземец, живший в Москве. Это было наградой за то, что ему удалось вылечить двух царских соколов.
В XVII веке соколиной охотой русских государей занимался Тайный приказ. Руководитель соколиной охоты - сокольничий - был доверенным лицом московского государя. Зачисление на государеву службу было большой привилегией, оно производилось по присяге, чины царской охоты получали корм с царского стола, ежегодное денежное жалованье и платье.
Церемониал посвящения в чин сокольничего был разработан самим царем и подробно изложен в трактате "Книга глаголемая Урядник: новое уложение и устроение чина сокольничья пути". Вся церемония предполагала особое "уготовление", которое символизировало этапы "красной охоты". В передней избе к приходу государя стелился "ковер диковатой" (серо-голубого цвета), на который клалась подушка, набитая пухом диких уток. Напротив подушки ставились четыре нарядных стула для четырех лучших, первостатейных птиц - соколов и кречетов. Между стульями клалось крытое попоной сено, где наряжали новопоставленного в чин. Сено и попона - символы коня: нет сокольничего без птицы, но нет настоящей птичьей охоты и без коня. Все это вместе названо "местом". И люди, и птицы, расставленные по месту, все должны быть в лучших платьях и в "большом наряде". Сам нововыборный должен стоять одетым "в государево жалованье" - это новый суконный кафтан с золотыми и серебряными нашивками, в "ферезее" и шапке, обязательно надетой "искривя". Далее следует процедура пришествия царя и приветствия начальных сокольников и рядовых. Затем наступало время "объявлять образец и чин". Процедура открывалась "наряжанием" птиц. То было не повседневное надевание на птиц обнасцов, колокольцев, клобучков, а настоящее священнодействие, исполненное глубокого символического смысла. Неслучайно это действо открывается фразой подсокольничего: "Начальные, время наряду и час красоте". Посвящаемому в чин вручают руковицу, которую он должен "вздевать тихо и стройно". Надевши же, "пооправяся" и перекрестясь, он берет сокола. "Урядник" требует сделать это не просто так, а "премудровато", то есть умело, и "образсцовато". Далее подсокольничий должен был подступать к государю. Здесь "урядник" требовал идти "благочинно, смирно, урядно"; остановиться "поодоле" от царя надо было "человечно, тихо, бережно, весело", птицу при этом надо держать "честно (достойно), явно, опасно (осторожно), стройно, подправительно (исправно, по образцу), подъявительно (напоказ)". Сам обряд демонстрировал всем красоту, честь и меру.
Самой красивой из соколиных охот считалась охота с кречетом. Атакующий кречет на высокой скорости сильно бьет жертву когтями, быстро набирает высоту и при необходимости повторяет атаку - "ставку". Хорошо обученные кречеты упорно преследовали добычу на расстояние до 6 верст и делали до 70 ставок. Добычей кречета были гуси, лебеди, утки, тетерева, коршуны, цапли, журавли, вороны и даже орлы.
Сокол-балобан и сокол-сапсан также были излюбленными ловчими птицами царских охот. Они способны были успешно ловить не только пернатую дичь, но и зайцев. Чеглок и дербник использовались для ловли мелких птиц, а также в качестве "дамских" соколов при парадных выездах. Универсальными охотниками считались ястребы, способные ловить самую разную добычу. При царском дворе особенно ценились ястребы белой окраски.
Царь охотился с кречетами почти ежедневно, а то и два раза в день: "после раннего кушанья" или "до и после столового кушанья", т.е. после полудня. Излюбленными местами охоты с соколами были села Покровское, Измайловское, Семеновское, Коломенское, Кунцево, Сокольники, Преображенское, Ростокино. В соколиных охотах участвовали члены царской семьи и приглашенные иностранные послы. Церемониал выезда на охоту отличался особой торжественностью. Впереди шли выводные лошади, снаряженные роскошными седлами и попонами, в драгоценной сбруе. Их вели на поводу служители Конюшенного приказа. Воины, кареты, всадники, охотники, конюхи, сотни служителей разных специальностей и, наконец, большой обоз со всем необходимым для охоты и праздничного пира - медленно двигались к месту охоты, где все было заранее подготовлено для царской забавы. Там уже были разбиты походные шатры, о которых Самуил Коллинз - англичанин, врач на службе царя Алексея Михайловича - писал, что ему никогда не приходилось видеть ничего более величественного. Шатры самого царя, царицы, их детей составляли круг, в центре которого устанавливалась походная церковь. Впереди на ружейный выстрел от шатров выставлялась стража, не подпускавшая посторонних к месту потехи.
Приглашенные любовались прекрасным зрелищем птичьей охоты. По сигналу царя громкие звуки охотничьих рожков и маленьких литавр - "тулумбасов" - вспугивали с поверхности озера уток и другую дичь. Соколы один за другим взмывали в небо с руки сокольника, защищенной перчаткой, и камнем падали вниз, поражая добычу. Охотникам доставляла наслаждение красота полета сокола, его высота и стремительность. Ловчих птиц приучали прилетать на зов. Если же сокол скрывался вместе с добычей, охотники, оседлав коней, бросались на поиски и находили его по звону серебряных колокольчиков, подвешенных к хвосту птицы.
Все принадлежности соколиной охоты - оружие (луки и стрелы), небольшие барабаны и "вабила" (приспособления для призывания ловчих птиц), суконные цветные кафтаны (обычно красные) с золотой или серебряной нашивкой, желтые сафьяновые сапоги и рукавицы сокольников - изготавливались в Кремлевских мастерских, а наряды ловчих птиц - в Царицыной мастерской палате.
После охоты царю подносили самого удалого сокола. Тот любовался молодцом и ласкал его. Охота по традиции заканчивалась пиром. Царь в своем походном шатре угощал всех участников охоты водкой, медом, пряниками, астраханским виноградом и вишневым вареньем. Напитки подавали в серебряных чарках, кубках, братинах и ковшах.
В царствование Алексея Михаиловича охота приобрела заметное политическое значение, так как способствовала налаживанию контактов с соседними странами. Соколы и кречеты преподносились в качестве дипломатических подарков и являлись социально-знаковыми символами. Обмен охотничьими трофеями между представителями государственной и политической элиты России и других стран содействовал развитию добрососедских отношений. Эти дары напоминали об услугах и благодеяниях уже совершенных и выражали надежду дарителей на такие же отношения в будущем.
Охотничьи традиции Алексея Михайловича продолжили российские императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II. Для Елизаветы Петровны охота с ловчими птицами также была сильной страстью. Она завела в Царском Селе собственную соколиную охоту. Во время охоты императрица в мужском платье выезжала верхом к Путевому дворцу на Пулковскую гору. Поэтому дорога, идущая среди полей к этому дворцу, до недавнего времени сохраняла свое старое название - "соколиная дорога".
Екатерина II предпочитала охоту с дербниками, которых специально обучали для этой потехи. Судя по записям в камер-фурьерских журналах, один-два раза в неделю она отправлялась на прогулку в экипаже - карете или одноколке - в сопровождении сокольников и любовалась полетом сокола, поражающего добычу. Иногда она выезжала на охоту верхом, в охотничьем кафтане или мундире одного из гвардейских полков.
Последние охоты с ловчими птицами состоялись в период коронационных торжеств Александра II. Тогда по случаю знаменательного события из Оренбургской губернии в Москву были привезены беркуты для травли волков и лисиц.
А вот Петр I, по его собственному признанию, охоты не любил. "Это не моя забава, - говорил он. - И без зверей у меня есть с кем сражаться: вне отечества с дерзким неприятелем, а внутри укрощать моих грубых и неугомонных подданных" . Однако и ему в разные годы приходилось охотиться на оленей, лосей, кабанов, зайцев. Монарха обязывал к этому придворный церемониал.
Преобразования Петра I изменили традиционный строй русской жизни. Активное восприятие западноевропейской культуры, формирование новой политической элиты, изменение форм придворной жизни, перенос столицы в Петербург постепенно сказались на формах императорской охоты и ее организации. Императорская охота в России стала развиваться в общих традициях европейской придворной охоты.
Охота в обеих столицах - Москве и Петербурге - перешла в подчинение новых придворных охотничьих ведомств - Обер-егермейстерской канцелярии и Придворной Конюшенной конторы. Первая, в частности, отвечала за изготовление ружей для императорской охоты. Они изготовлялись на Сестрорецком и Тульском заводах, Петербургском оружейном дворе и в других оружейных центрах России. Появились новые охотничьи должности: егермейстер, обер-егермейстер, обер-егерь, яхт-юнкер, парфорс-егерь и пикер. Многочисленный штат пеших и конных егерей, музыкантов, прислуги разных наименований был занят в "парфорсной" охоте, особенно увлекавшей правителей того времени. Заманчивую особенность этого вида охоты составляли бешеные скачки с препятствиями по неизвестной местности, что впоследствии превратило ее в опасный и захватывающий спорт.
Среди российских правителей XVIII столетия самым страстным поклонником псовой охоты был Петр II. Воцарившийся на русском престоле в одиннадцать с половиной лет император отличался ранним физическим развитием и телесной крепостью. "Он очень высокий и крупный для своего возраста. У него белая кожа, но он очень загорел на охоте; черты лица его хороши, но взгляд тяжел, и, хотя император юн и красив, в нем нет ничего привлекательного или приятного", - писала о Петре II леди Рондо, супруга английского посла. Переехав для обряда коронации в Москву, все время он посвящал охотничьим забавам. "Царь не терпит ни моря, ни кораблей, а страстно любит псовую охоту. Здесь, в Петербурге, негде охотиться, но в Москве очень можно, поэтому никто не сомневается, что приехав туда один раз, он едва ли возвратится сюда..." - доносил своему правительству испанский посол. Большую часть времени царь проводил в своем любимом селе Измайлово, под Москвой, где для него устраивались охоты с собаками.
Самыми ценными подарками для императора были собаки и ружья. Зная о пристрастии Петра II к охоте, испанский посол при русском дворе герцог де Лирия преподнес ему ружье работы известного испанского мастера Диего Искюбеля. В знак благодарности император пригласил посла на обед, что по тем временам считалось большой честью, и подарил ему охотничьи трофеи - застреленных оленя и кабана.
Петр II умер в ранней молодости, когда ему не было и пятнадцати. Он не успел оставить заметного следа в политической и государственной истории России. Но именно ко времени его короткого царствования относится оформление императорской охоты XVIII столетия, с характерным для нее явным преобладанием псовой охоты над охотой с ловчими птицами.
Для Анны Иоанновны охота также была сильной страстью. Став российской императрицей, она устроила в Царском Селе все необходимое для охоты. При ней в парках, разбитых вокруг дворцов, были устроены вольеры, менажи, зверинцы, в которых содержались зайцы, тетерева, олени, кабаны и косули. Ухаживали за ними специально привезенные для этого люди северных народностей - лопари и самоеды, которые хорошо знали повадки животных.
По свидетельствам современников, императрице была свойственна страсть к стрельбе в цель. Во всех углах дворца у Анны Иоанновны под рукой были заряженные ружья. В любой момент она могла палить из окон в пролетающих птиц. Для этой забавы при дворе содержали огромное количество птиц (соловьев, зябликов, овсянок, снегирей, канареек, чижей и коноплянок). По приказу императрицы их выпускали на свободу, начиналась стрельба, комнаты наполнялись дымом и запахом пороха. Придворные дамы пугались пальбы и треска, но Анна Иоанновна заставляла и их следовать ее примеру.
Оружие для императорской охоты закупалось в лучших центрах Западной Европы. В 1736 году по личному распоряжению императрицы Анны Иоанновны шесть французских ружей были выписаны лично для нее из Парижа.
Анна Иоанновна страстно любила и псовую охоту. В XVIII столетии на парфорсную охоту выезжали верхом или в особых экипажах - яхт-вагенах. Охотники устраивали облаву на диких коз, кабанов, оленей, лосей, зайцев, а придворные во главе с императрицей стреляли и травили их собаками. Газета "Санкт-Петербургские ведомости" за 1740 год извещала читателей об охоте императрицы Анны Иоанновны: "С 10 июля по 26 августа ее величество, для особливого своего удовольствия как парфорс-яхтою, так и собственноручно... застрелить изволила: 9 оленей (с 24, 18 и 14 отростками на рогах), 16 диких коз, 4 кабана, 1 волка, 374 зайца, 68 диких уток и 16 больших морских птиц".
После восшествия на престол Елизавета Петровна свою любимую забаву в Царском Селе возвела в ранг официальной государственной церемонии: на охоты приглашались иностранные послы и гости. Обер-егермейстером был назначен Алексей Разумовский, который устраивал великолепные выезды. Государыня выезжала обычно в мужском платье. Ее окружала пышная свита кавалеров и дам, одетых чрезвычайно роскошно. В Царском Селе, в центре зверинца назначался сборный пункт, где разбивались богато украшенные палатки. Императрица довела до невероятного великолепия обстановку выездов, наряды охотников и сам ритуал проведения охот. О том, насколько пышны и великолепны были царские охоты в то время, дает представление сохранившееся описание одной из них, состоявшейся в окрестностях Царского Села в 1751 году. В охоте,- писал один из очевидцев,- "участвовало более 30 знатнейших особ обоего пола, одетых в одинаковое платье, в бирюзового цвета черкески и в алые кафтаны, обшитые золотом и галунами". Охота началась в двенадцатом и кончилась в шестом часу вечера. При прибытии императрицы Елизаветы на сборное место там уже находилось до семидесяти егерей в черкесском платье, в алых суконных кафтанах и в длинных камзолах с золотыми позументами; при них было более трехсот гончих и борзых собак. Охота началась по звуку призывных рогов. Великолепие этого охотничьего праздника усиливалось еще более участием богато одетых слуг и придворных лакеев. Лошади всадников блестели драгоценной сбруей. По возвращении с охоты участникам был предложен роскошный обед в великолепной палатке. Во время застолья играла музыка. Императрица возвратилась в Петербург с этого праздника только в три часа ночи.
По приказу Елизаветы Петровны в Царском Селе в центре зверинца по проекту Ф.Б. Растрелли был построен охотничий павильон "Монбижу". Это был прелестный павильон в два этажа, с куполом в центре, с четырьмя боковыми корпусами. Легкая, элегантная, яркая постройка заключала средний зал с 16 колоннами. Между крыльцами и по карнизам здание украшали белоснежные алебастровые статуи, чередующиеся с вазами и цветочными корзинами. Крыша и купол были окружены деревянной балюстрадой и позолоченной резьбой. Самое пышное убранство имели покои, увешанные картинами, покрывавшими все стены зала наподобие шпалер.
Управляющий работами 15 декабря 1748 года получил указ от императрицы о том, что "яхт-камера" (охотничий зал) будет украшена картинами, исполненными немецким художником Иоганном Фридрихом Гроотом. Мастер написал 43 картины "всякого звания и всех родов птиц и зверей", которые были развешаны в простенках центрального зала. Гроот также разместил живописные композиции в куполе, на парусах и плафоне. Охотничьи сцены вошли составной частью в пышный архитектурно-декоративный ансамбль и вызывали большой интерес у гостей резиденции.
Оформление Гроотом охотничьего павильона было событием совершенно новым для художественной жизни России. Его картины воспроизводились в гравюрах и шпалерах, у него было много учеников и последователей. Серия охотничьих картин в павильоне "Монбижу" стала уникальным явлением в развитии анималистического жанра России.
Молодая Екатерина не менее императрицы Елизаветы Петровны увлекалась охотой, о чем оставила любопытные воспоминания. Лето и осень 1747 года "малый двор" проводил в Ораниенбауме, а Петр Федорович, как правило, в других резиденциях отдельно от своей юной супруги. "Как только он там очутился, - вспоминала Екатерина, - все стало военным; он с кавалерами весь день проводил в карауле или в других военных упражнениях. Я покорилась своей участи: весь день с ружьем на плечах я охотилась". В другом месте "Записок" дано более подробное описание: "Вот образ жизни, который я тогда вела в Ораниенбауме. Я вставала в три часа утра, сама одевалась с головы до ног в мужское платье; старый егерь, который у меня был, ждал уже меня с ружьями; на берегу моря у него был совсем наготове рыбачий челнок. Мы пересекали сад пешком, с ружьем на плече и мы садились - он, я, легавая собака и рыбак, который нас вез - в этот челнок, и я отправлялась стрелять уток в тростниках, окаймляющих море с обеих сторон Ораниенбаумского канала, который на две версты уходит в море".
С годами из непосредственной участницы она превратилась в заинтересованную зрительницу пышных придворных охот. В годы ее правления императорская охота стала еще больше, чем во времена Елизаветы Петровны, напоминать театрализованное празднество, которое отнюдь не ограничивалось собственно охотой на зверя. В один из приездов в Москву Екатерина II навестила шталмейстера Льва Александровича Нарышкина в селе Знаменском под Москвой, на берегу Москвы-реки: во время обеда при каждом тосте стреляли из пушек; играл духовой оркестр из кларнетов и валторн, а в разных местах сада придворные егеря играли на охотничьих рогах. После обеда императрица вышла на крыльцо и любовалась на псовую охоту на оленей и зайцев, на поле за Москвой-рекой. В это время напротив дома Нарышкина крестьяне плавали на лодках под флагами, а в роще за рекой крестьянки водили хороводы с песнями. После прогулки Екатерина II отбыла в Москву при пушечной пальбе и колокольном звоне.
Однако и старые формы царской охоты еще не были забыты. Следуя традициям московских государей, в XVIII столетии императрицы часто совмещали охоту с богомольными поездками в Троице-Сергиев и другие знаменитые древние монастыри.
Среди российских правителей XIX столетия были также страстные охотники. Александр II и Александр III оказались поклонниками больших зверовых охот на медведей, лосей, зубров, Николай II запомнился современникам как любитель ружейной охоты.
О том, что охота составляла неотъемлемую часть досуга императора Александра II, свидетельствуют многочисленные документы - записные книжки, камер-фурьерские журналы, мемуары современников. Страсть к этой забаве пробудилась у Александра II весьма рано. По свидетельству его воспитателя К.К. Мердера, наследник-цесаревич уже в возрасте десяти лет неплохо владел техникой ружейной стрельбы. С тринадцати лет великий князь Алексей Николаевич охотился на уток и зайцев, в четырнадцать он впервые принял участие в охоте на волков. Страсть к охоте у цесаревича была столь велика, что порой он отдавал ей предпочтение перед учебой.
Это увлечение наследника естественным образом переросло в особые охотничьи сезоны императора, начало которым положили коронационные торжества
Александра II.
Императорская охота представляла собой хорошо продуманный ритуал. Помимо обычных приготовлений вырабатывался подробный план действий, составлялся список участников охоты, а по ее завершении - подробный отчет о результатах охоты каждого участника и сводные данные. Выбор места самой охоты зависел от общего количества дичи в угодье и конкретного участка обнаружения и обложения зверя. В программе, помимо намечаемых для охоты кварталов, указывались схемы передвижения людей, время и место стоянок экипажей и т.д. Обычно в императорской охоте принимали участие государь, великие князья, свитские генералы, высокие иностранные гости, представители дипломатического корпуса, великие князья Николай Николаевич, Михаил Николаевич, Владимир Александрович и герцог Георгий Мекленбург-Стрелицкий - муж великой княгини Екатерины Михайловны. Среди иностранных гостей мы находим имена австрийского императора Франца Иосифа, великого герцога Карла Саксен-Веймарского, страстного охотника и коллекционера оружия принца Карла Фридриха Александра Прусского, третьего сына Фридриха Вильгельма III; принца Августа (Фридриха Эбенгарта) Вюртембергского, курфюрста Фридриха Вильгельма I Гессен-Кассельского, испанского посланника герцога де Осуна, германского посла Швейница, прусского посланника принца Рейсса, французского посла Морни, австрийского военного агента барона Бехтольсгейма, сардинского генерала графа Долгрони, других высокопоставленных лиц.
Перед началом охоты обычно устраивался завтрак в лесу. По воспоминаниям очевидца, "утром рано кухня с метрдотелем и камер-фурьером отправлялась на место охоты; выбирали недалеко от зверя, хотя бы и в глуши леса, по возможности открытое место; порасчистят несколько снег, приготовят стол, здесь же в сторонке разведут плиту, и завтрак готов. Государь подходит к столу, делая рукою жест, приглашающий к завтраку; все подходят, окружают стол и завтракают стоя; стульев не полагалось. Великолепная картина! Государь и вся свита одеты одинаково; только посреди этой группы вы видите рослую и величественную фигуру Государя".
Охота, как правило, завершалась торжественным обедом. Вся добыча свозилась ко дворцу и укладывалась в определенном порядке. Первый ряд занимали трофеи, добытые императором, затем - прочих участников охоты. К этому времени составлялись списки добытой крупной дичи, часть которой передавалась участникам охоты, другая - в собственность анатомических музеев Академии наук, Академии художеств и университетов.
Как и у каждого охотника, у Александра II были свои любимые виды охоты. Он любил ружейную охоту на оленей, лисиц, зайцев, тетеревиные тока и тягу вальдшнепов, но особенно его привлекали большие зверовые охоты на медведей, лосей, зубров. Именно при Александре II медвежья охота вошла в моду высочайшего двора. Охота на медведя проводилась по определенному сценарию.
Как только егермейстерская контора получала известие от крестьян о найденном медведе, она сразу же направляла на место опытного егеря, чтобы он караулил зверя до Высочайшей охоты. Ко дню охоты из соседних деревень нанимали крестьян-загонщиков, которые поступали в распоряжение служителей императорской охоты. Участникам охоты раздавались номера их мест, на которых они должны были находиться, не меняя своей дислокации. Егеря были вооружены охотничьими ножами, рогатинами и охотничьими ружьями, которые для облавы заряжались холостыми зарядами. Когда начиналась охота, егеря умелыми действиями выставляли обложенного медведя на номер государя.
Охота на медведя всегда представляла собой большую опасность. Так, во время охотничьего сезона 1872 года произошел несчастный случай. Охота проходила в Малой Вишере. Раненый медведь бросился на Александра II, и только меткость унтер-егермейстера И.В. Иванова и расторопность рогатчика спасли жизнь императору. Позднее Иванов был награжден специально отчеканенной золотой медалью на Владимирской ленте с надписью "Благодарю", а рогатчик - медалью "За спасение".
Для императорских охот существовали специальные угодья с охотничьими дворцами, зверинцами и целым штатом придворных егерей.
Среди многочисленных царских охотничьих угодий Беловежская пуща являлась особо ценным заказником. На ее территории обитали зубры, лоси, косули, кабаны, зайцы, волки, лисицы, куницы, рыси, а из птиц - глухари, тетерева, рябчики, бекасы, журавли, цапли, совы. Осенью 1860 года Александр II положил начало высочайшей охоте в Беловежской пуще. Выбор места был не случаен. Охоту приурочили к важным дипломатическим переговорам между Россией, Пруссией и Австрией. Поэтому и участвовали в ней вместе с Александром II высшие представители государственной элиты немецких государств.
В ночь с 5 на 6 октября 1860 года Александр II с герцогом Саксен-Веймарским прибыли в Беловеж. Там их уже ожидали приглашенные на охоту принцы Карл и Альберт Прусские, Август Вюртембергский и Фридрих Гессен-Кассельский со свитой. В честь высоких гостей устроили фейерверк, и затем всех коронованных особ разместили в охотничьем дворце императора.
Охота началась утром следующего дня, но ей предшествовала долгая и тщательная подготовка. В течение нескольких дней до начала охоты две тысячи загонщиков устраивали в заповеднике облавы на зубров, лосей, серн, кабанов, лисиц, волков, барсуков, зайцев и загоняли их в зверинец. На его же территории построили для охотников 12 крытых галерей - штандов, замаскированных ветвями. Первый штанд предназначался для Александра II, следующие пять - для австро-германских принцев, остальные - для свиты императора. Для публики у стен зверинца был устроен амфитеатр.
На рассвете 6 октября все действующие лица заняли свои места в крытых галереях и амфитеатре - согласно табели о рангах и отведенной им роли. По сигналу императора загонщики погнали зверей к стрелковой линии, а после ружейного выстрела лесничие спустили гончих. Охота, продолжавшаяся до четырех часов пополудни, оказалась удачной: было убито 44 зверя, в том числе 16 зубров и 4 кабана, из них охотничьими трофеями императора стали 4 зубра и один кабан. Вечером того же дня Александр II устроил в честь высоких гостей обед в сопровождении оркестра Великолуцкого пехотного полка. 7 октября охота продолжалась до двух часов: было убито 52 зверя, добычей императора стали 6 зубров.
Александр II был удовлетворен организацией и результатами охоты, которая обошлась казне в 18 тысяч рублей серебром. Местные чины управления государственных имуществ были представлены императору и награждены бриллиантовыми перстнями, некоторые из объездчиков - золотыми часами, крестьянам выдали денежные премии.
Шкуры животных, убитых принцами, были переданы в их собственность. Несколько зубров, подстреленных на охоте, стали экспонатами университетских музеев (в частности, музея Фрейбургского университета в великом герцогстве Баденском).
В память об охоте Александр II и принц Карл Прусский обменялись подарочными кубками и все участники охоты расписались в альбоме почетных гостей.
Увлеченность большими зверовыми охотами передалась и Александру III. По воспоминаниям графа Сергея Дмитриевича Шереметева, человека осведомленного, близкого и преданного императору, "государь был в душе охотник и хороший стрелок". Излюбленным местом охоты Александра III стали окрестности Гатчины, которую он избрал местом своего постоянного проживания. Здесь царская семья и обычно сопровождавшие ее великие князья участвовали в веселых пикниках на лоне природы, в загонных охотах или прогулках по лесу с ружьем. В этих местах охотились на волков, оленей, ланей, лисиц, зайцев. Из птицы чаще били тетеревов, фазанов, глухарей, реже - уток.
Но государь не упускал случая поохотиться и на крупного зверя. "...Их Величества намереваются ехать на медвежью охоту на будущей недели в среду, - сообщал великий князь Владимир Александрович начальнику императорской охоты Г.А.Черткову. - Выезд из Гатчины на 10 ч. утра. Полагаю, что кроме Императрицы в охоте примут участие еще две или три дамы. Было бы совершенно достаточно, если бы Вы приказали приготовить восемь нумеров. Настаиваю на завтраке в лесу: в прежние времена всегда так делалось; времени же для устройства и расчистки подходящего места много впереди".
Через две недели Александр III уже сам сообщал Черткову: "Охоту на медведей можно будет устроить в четверг 18 марта. Пригласить: 1. В.к. Владимира Ал., 2. Алексея Алек., 3. Михаила Николаевича, 4. Гр. Воронцова, 5. Рихтера, 6. В.А.Шереметева, 7. Кн. В.А. Барятинского, 8. Н.Г.Гирша. Поезд заказан в 10 ч. утра".
Среди участников охот были и иностранные гости, появление которых на подобных мероприятиях не всегда диктовалось только охотничьими пристрастиями. В письме к Черткову великий князь Владимир Александрович писал: "Я предложил герцогу Эдинбургскому ехать на охоту ночью во вторник после нашего бала, по варшавской дороге на станцию Билак. Закажу поезд к 5 ч. утра. Нумеров потрудитесь приказать приготовить не более четырех. Я бы очень желал, чтобы обоих медведей убил мой beau-frere. Надеюсь, что времени для нужных распоряжений еще хватит".
О последнем охотничьем сезоне Александра III в Беловеже в 1894 году сохранились любопытные воспоминания гродненского начальника почт и телеграфов Н.К. Полевого:
"В восьмом часу утра охотники обыкновенно выезжали в лес; до места охоты они отправлялись в экипажах; интересно было видеть этот выезд. Все участвующие, даже государь император, были в охотничьих нарядах серого цвета, мягких шляпах; трудно было с непривычки разузнавать их в этой одежде. Впереди в парной бричке ехал заведующий охотой, указывая путь; за ним коляска государя, и так далее. В то же время особо выезжала на место охоты царская кухня в нескольких специально для этого устроенных громоздких экипажах. В них помещались особый походный очаг, ледник, ящики с посудой и провизия... В половине дня делался перерыв охоты, и все участвующие в ней приглашались к завтраку. Для производства облавы вызваны были в Беловеж две роты солдат; я видел, как они, обыкновенно рано утром, шли к месту охоты с небольшими флагами в руках. Им тоже готовился завтрак. После завтрака охота возобновлялась и длилась часов до пяти, когда охотники возвращались во дворец и садились за обед.
В это время подвозили ко дворцу всю убитую дичь; везли ее наемные крестьянские подводы. Зубров убивали редко; условлено было щадить их; но они изредка появлялись в этой выставке, и в виде огромных экземпляров. Многочисленнее всего были козы, олени и особенно кабаны. Олени красные были очень крупны, с ветвистыми рогами. Всю эту дичь красиво раскладывали у крыльца дворца; на каждом животном была привязана записка, кто убил его. Когда получалось известие, что царский обед окончен, охотники зажигали факелы для освещения разложенной дичи, и один из них трубил что-то в огромный охотничий рог, давая знать, что выставка дичи готова. Выходили на крыльцо император, императрица, вся царская семья и свита их; подходили к дичи, любовались красивыми животными, рассказывали об особенно удачных выстрелах... По уходе царской фамилии старший повар выбирал, что признавал нужным для царской кухни; остальная дичь раздавалась лицам, прибывшим в Беловеж для услуг государю".
Наряду с зверовыми охотами большой популярностью при дворе пользовалась псовая охота великого князя Николая Николаевича в имении Першино. Здесь он создал специализированное охотничье хозяйство с обширным штатом прислуги.
Охота великого князя была уникальной по составу, кровности псовых борзых и стай гончих. Она славилась не только в России, но и в Европе. Это был свой мир, со своими правилами, традициями и языком. Охота великого князя состояла из двух стай гончих, по 45 собак в каждой, и 10 собак запасных; одна стая - окрасом багряная, русской крови; другая - окрасом соловопегая, смешанных кровей, выведенная самим великим князем. Кроме них в его хозяйстве было еще 130 борзых, 87 лошадей и 78 человек служащих. Обучением борзых собак занимался старший псарь (доезжачий). Он же распоряжался этими собаками во время охоты. Псовой охотой руководил ловчий. Выжлятник ведал гончими собаками, борзятник - борзыми. Все имели форменную одежду: доезжачий и выжлятники носили красные полукафтаны, подпоясанные черными ремнями, шапки белого барашка с красным верхом, шаровары и длинные сапоги, а у борзятников были синие полукафтаны, у стремянных - отделанные золотым галуном полукафтаны и черные барашковые с синим верхом шапки. Охотничьими принадлежностями были кинжал в ножнах, арапник, сигнальный рожок (у борзятников - полукруглый, у выжлятников - прямой) и волчьи тенета, особые сети для ловли зверей или птиц.
Правильная псовая охота с борзыми и гончими собаками велась только комплектной охотой, состоящей из стаи гончих в 18 - 40 собак с доезжачим и двумя выжлятниками и 15-20 сворами борзых по 3-4 собаки в каждой, с охотниками или борзятниками. Обычно с гостями в поле выезжало от 25 до 28 свор. Как правило, охотились возле Першина в любое время, а осенью перемещались в отдаленные места, так называемые отъезжие поля. Сущность охоты с борзыми и гончими состояла в том, что доезжачие направляли гончих на след зверя, которого они выгоняли из леса, болота или оврага на открытое место, где его поджидали борзятники. В нужный момент они спускали борзых со сворки (поводок, на котором водят пару или нескольких борзых), и те усиленным галопом преследовали гончих и зверя, пока собаки не схватят его. Когда зверь был пойман, охотник, соскочив с лошади, "принимал" его от собак. Зайца "откалывали", вонзая нож в грудь между плечами, "отпазанчивали" и "вторачивали" в задние торока к седлу за задние ноги. Лисицу убивали ударом кнутовища арапника по голове и "вторачивали" за шею. Волка били ножом под левую лопатку, либо брали живьем для устройства садки - травли собаками; в этом случае его "сострунивали", сдавливая челюсти петлей.
Главным распорядителем на охоте был великий князь Николай Николаевич: он определял места охоты, время выезда, и то, кому и где занимать какой лаз. В императорской першинской охоте принимали участие 10-15 человек: великие князья, приближенные и гости царя. Охота длилась, как правило, две-три недели. Псовая охота в зимнее время велась с конными загонщиками и со сворами на санях. Причем она подразделялась на три вида: "на съездку", когда зверя отыскивали по следу, "на глазок" - старались увидеть зверя без следа, и с помощью привады. Зимняя охота обычно начиналась с того, что рано утром окладчики выезжали на приваду. Обнаружив волков, они обкладывали их. В Першино отправлялся верховой с сообщением о наличии волков на приваде. Получив это известие, охотники на 12-15 санях выезжали к месту охоты. Загонщики начинали гнать волков, изредка трубя в рожки и направляя зверя к сворам, находящимся в санях вместе с охотниками. Охотники старались как можно ближе подпустить волков к себе и вовремя сбросить из саней собак, которые устремлялись к зверю и травили его.
На больших великокняжеских охотах большое значение придавалось ритуалу. Самым торжественным событием охотничьего дня была "штрека" - пиршество после охоты. Возле убитых зверей выстраивалась полукругом вся охотничья команда с факелами в руках. При появлении великих князей егеря трубили в фанфары. Затем заведующий охотой приветствовал высоких гостей, и егеря снова трубили в фанфары, отдавая своеобразные почести зубру, оленю, лосю - по порядку значения дичи. Музыка придавала особый колорит русской охоте. При императорской охоте существовал оркестр духовой музыки, и музыканты входили в число штатных служителей великокняжеской охоты.
Николай II также всю жизнь любил охоту, считая ее настоящим мужским занятием, "освежающим душу", и старался использовать любую возможность, чтобы поохотиться в Гатчинском ремизе - на зайцев и фазанов, в Петергофе - на уток, в Беловеже - на зубров и оленей, в Мюрштеге с австрийским императором- на "никогда не виданную дичь". Все охотничьи эпизоды он подробно записывал в дневнике. "Стоял чудный солнечный день при 4о тепла. Поехали вдвоем к обедне в 10 час. Затем, вернувшись и наскоро переодевшись в охотничье платье, отправился на станцию, - писал Николай в своем дневнике 11 января 1904 года. - Там уже ждали все участники, с которыми поехали в Гатчину. Завтракали в пути. Облава была в фазаннике около Ремиза. Глубоко наслаждался великолепной погодой и весенним днем. Охота была весьма удачная - всего убито 879 штук. Мною: 115 - 21 куропатка, 91 фазан, беляк и 2 кролика..." Спустя неделю в дневнике сделана похожая запись: "...Отправился с Мишей на жел. дор. и с остальными охотниками в Ропшу, куда прибыли около часу дня. Охота была в том же фазаннике и вышла очень удачною. Всего убито: 489. Мною: 96 - 81 фазан и 14 куропаток и беляк. Погода стояла отличная, тихая и теплая. Гнали охотничьи команды. В 6 вернулся домой очень довольный днем".
Увлеченность отца передалась великим княжнам. О своем участии в настоящей охоте великая княжна Татьяна Николаевна с восторгом сообщала 21 сентября 1912 года из Спалы своей тетушке - великой княгине Ксении Александровне. "Моя милая тетя Ксения... . В Беловеже было ужасно весело. Мы ездили с Папа на охоту Ольга и я. Мари была с Анастасией только два раза. Я стояла два раза у Папа на номере, раз у кн. Голицына, раз у кн. Белосельского и раз у Дрентельна. Ужасно было хорошо".
Судя по записям в дневнике, последний раз в своей жизни Николай II охотился 9 марта 1914 года под Ропшей.
На этом кончилась в России придворная охота.
Соколиная охота - разновидность охоты с использованием прирученных хищных птиц преимущественно из отряда соколообразные (семейств соколиных и ястребиных) для ловли добычи. Охотников, занимающихся соколиной охотой, называют сокольниками. Культура соколиной охоты была развита практически во всех странах Евразии и некоторых регионах Северной Америки. Однако с развитием сельского хозяйства и распространением огнестрельного оружия популярность соколиной охоты значительно снизилась.
Литовченко Александр Дмитриевич (1835-1890) Итальянский посланник Кальвуччи зарисовывает любимых соколов царя Алексея Михайловича. 1889 г. Харьковский художественный музей
Охота с использованием соколов либо других ловчих птиц была известна ещё в глубокой древности. Наиболее раннее документальное свидетельство этому было обнаружено при раскопках ассирийской крепости Дур-Шаррукин, вотчины царя Саргона II (722-705 гг. до н. э.), где на каменном барельефе были изображены два охотника, один из которых запускает птицу в воздух, а второй ловит её.
Ещё до нашей эры соколиная охота была хорошо известна у монгольских кочевников, китайских императоров, на Корейском полуострове, в Индокитае, Персии и на Ближнем Востоке.
В странах Западной Европы охота с использованием ловчих птиц оставалась неизвестной либо непопулярной вплоть до III века. Лишь в 1274 году император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен пишет трактат «De Arte Venandi cum Avibus» («Искусство охоты с птицами»), в которой описывает правила соколиной охоты.
Княжеские ловы. Летописный свод XVI века.
В средние века, несмотря на свою популярность во многих странах Европы, соколиная охота в силу законодательных ограничений оставалась уделом лишь высшего сословья: например, в английском трактате «Boke of St. Albans» (1486) утверждается, что содержать сапсана мог только принц либо герцог.
Верещагин Василий Васильевич (1842-1904) Богатый киргизский охотник с соколом. 1871 г. Третьяковская галерея, Москва
На Западе блестящим временем соколиной охоты было царствование Людовика XIII, который сам охотился почти каждый день. Охота его подразделялась на несколько отдельных частей, смотря по "напускам" (Vols) и птицам, за которыми охотились, и каждая из таких частей находилась под ведением отдельного лица. По описаниям современников, великолепие французской охоты было поражающее.
У славянских народов на территории современной России охота приобрела популярность где-то на рубеже VIII-IX веков, предположительно благодаря кочевникам-хазарам, населявшим территорию современного Дагестана и Нижнего Поволжья.
А. Шарипов (Казахстан, род. 1964) Из цикла "Охотники".
В XII веке Князь Олег устраивает у себя на подворье соколиный двор, где занимается разведением птиц для охоты.
Расцвета русская соколиная охота достигла при царе Алексее Михайловиче; во времена его царствования более 3000 разных ловчих птиц содержались на потешных дворах в подмосковных сёлах Коломенском и Семёновском.
Рубо Франц Алексеевич (1856-1928) Царский сокольничий 1897 г.
Ефошкин Сергей Николаевич (род. 1960) Государев человек. Сокольничий. XVII век. 2013 г.
Все птицы были распределены по «статьям». Во главе «статьи» стоял начальный сокольник, в непосредственном ведении которого находилось известное число рядовых сокольников, кречетников и ястребников.
В составе охоты были: сокольники ловчие (наблюдавшие за привозом птиц), птичьи стрелки (убивавшие дичь к царскому столу), состоявшие при кречатне (для бережения и кормки птиц) и, наконец, клобучечный мастер - изготовлявший полевые клобучки.
Шварц Вячеслав Григорьевич (1838-1869) Преподнесение почетной рукавицы.
Рубо Франц Алексеевич (1856-1928) Охотник. 1892 г.
Суриков Василий Иванович (1848-1916) Игры на царской охоте. 1896 г.
Самым значительным произведением, посвященным царской охоте, и соколиной в частности, явилась четырехтомная книга Н. И. Кутепова "Великокняжеская, Царская и Императорская охота на Руси", выходившая с 1896 по 1911 год.
Титульный лист исторического очерка Николая Кутепова Царская охота на Руси XVII века 1896 г.
Каждый том имел собственное название: "Великокняжеская и Царская охота на Руси с X по XVI век", "Царская oxoтa на Руси царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича. XVII век", "Царская и Императорская oxoта на Руси. Конец XVII и XVIII век" и "Императорская охота на Руси. Конец XVIII и XIX век".
Лебедев Клавдий Васильевич (1852-1916) Сокольники. 1896 г.
Для работы над этим фундаментальным изданием историк Н. И. Кутепов пригласил таких известных живописцев, как Н. С. Самокиш, А. П. Рябушкин, И. Е. Репин, В. И. Суриков, К. В. Лебедев, А. М. Васнецов, В. М. Васнецов, Ф. А. Рубо, Л. С. Бакст, А. К. Беггров, А. Н. Бенуа, Е. Е. Лансере, Л. О. Пастернак, К. А. Савицкий, В. А. Серов и А. С. Степанов. Использовались также гравюры с произведений Дж. Доу, В. Г. Шварца, Ф. Г. Солнцева и А. Д. Литовченко.
Лебедев Клавдий Васильевич (1852-1916) Пожалование из рядовых сокольников в начальные в присутствии Алексея Михайловича. 1896 г.
Васнецов Виктор Михайлович (1848-1926) Царская охота.
Рябушкин Андрей Петрович (1861-1904) Царь Михаил Федорович на охоте.
Ловчих птиц носят на охоте на руке, которая защищается перчаткой из замши или мягкой личной кожи. Для ношения нескольких птиц одновременно употребляется так называемая "клетка" - деревянная рама, сделанная из брусьев, служащих для птицы нашестью, рама эта носится на плечах.
На ноги ловчих птиц надевают опутенки - ременные или суконные кольца.
В опутенки продевается должик - ремешок, которым птица пристегивается к перчатке.
На ноги же или к хвосту ловчей птицы привязывается бубенчик, чтобы она не могла утаиться в кустах с добычей. Соколов, кречетов и беркутов носят в клобучках - особых шапочках, закрывающих им глаза. В охоте царя Алексея Михайловича клобучки вышивались яркими шелками, серебром и золотом и украшались разноцветными перьями. Кроме того на птиц надевались нагрудники и нахвостники из дорогого бархата, унизанного жемчугом.
Кириллов Сергей Алексеевич (род. 1960) Царь Алексей Михайлович на соколиной охоте. 1997 г.
Достоинство сокола или кречета определяется числом "ставок" и "верхом".
Ставкой называется взлет сокола на высоту, откуда он, на мгновение остановившись в воздухе, стремглав падает на свою добычу и если не попадает, то взлетает в другой и третий раз, пока, ринувшись с высоты, не "заразит" (поразит) птицу.
Верх, т. е. высота, которой достигали ловчие птицы, в охоте царя Алексея Михайловича, разделялся на великий, средний и малый. Соколы "с великим верхом" поднимаются в поднебесье так высоко, что для простого глаза кажутся едва приметной точкой.
Кириллов Сергей Алексеевич (род. 1960) Сокольничий, подзывающий сокола. 1997 г.
Травля ловчими птицами производится или "с руки" (ястребами), или "напуском" (остальными ловчими птицами).
В первом случае птица прямо бросается за добычей, без непосредственного участии сокольника, только разжимающего руку, чтобы освободить птицу.
При "напуске" сокольник бросает птицу с руки. Различие между напусками состоит в следующем: 1) напуск "в подлет" - когда птицу напускают на добычу издали; птица подлетает к добыче низом и затем уже нападает на нее;
2) напуск "в угон" - когда птица гонится за добычей, стараясь настичь ее;
3) напуск "вверх" - когда птица, особыми аллюрами, взбирается выше добычи и нападает на нее сверху.
4) напуск "сверха" – птицу "ставят вверх", т. е. бросают над местом, где предвидится травля, и затем уже взгоняют добычу (посредством собак, людьми, барабанным боем, выстрелами и т. п.).
Кириллов Сергей Алексеевич (род. 1960) Сокольничий, выпускающий сокола. 1997 г.
Свою добычу сокол бьет крепкими приемными когтями задних пальцев, причем удар бывает настолько силен, что, попав, например, по утиной шее, перерывает ее пополам.
Добычу отбирают от ловчих птиц посредством вабила, которым также и приманивают проловившуюся (промахнувшуюся) во время охоты птицу.
Кириллов Сергей Алексеевич (род. 1960) Возвращение с соколиной охоты. 1997 г.
Еще хочу познакомить вас с художником, который создал несколько серий рисунков и картин, посвященных соколиной охоте. Знакомьтесь:
Вадим Алексеевич Горбатов
Российский художник-анималист, член Международной ассоциации художников дикой природы (“SWAN”, Великобритания), кандидат искусствоведения, член союза художников России, член Консультационного совета Международного фонда “Художники для природы”.
Его работы включены в уникальный сборник Дэвида Трапнелла “Природа в искусстве – 300 лет анималистики”. Горбатов иллюстрировал фундаментальные научные и художественные издания, детские книги, журнал “Природа и охота”. Художник рисовал зверей с детства, окончил «Строгановку», долго работал на телевидении.
Редчайшая зрительная память, вместе с конструктивным мышлением и даром графика - сильнейшие стороны художника. Вадим Горбатов много ездит, особенно на наш Север. Горбатов считается единственным из наших анималистов, который известен за рубежом.
Вадим Горбатов
Серия "Сокольники Алексея Михайловича"
Соколиная охота
Сокол-сапсан это снайпер и смерть кабарожья.
Силы накоплены, скулы сжимает клобук,
Есть лишь одно состояние, жизни и воли дороже,
Есть лишь один к нему путь открывающий звук.
Сброшен чехол, остаются следы на перчатке.
Резким движением вскинута кверху рука.
В небо скачок. Застывает сюжет на сетчатке.
Свита. Король. Перелесок и ниткой река.
Ветер упругий расправит всю тысячу перьев.
В каждом пере та же тысяча кварцевых игл.
Линия клюва - кривая ухмылка химерья.
Здесь начинается вскормленный предками цикл.
Падает вниз, где косуля отпрянула тенью.
Он - по ту сторону жалости или угроз.
Сокол не мешкает. Не предаётся сомненью.
Череп пробил и клюёт остывающий мозг.
Свита приблизилась. На рукояти сердолик.
Каждый в конце комбинации метит в цейтнот.
Ноздри король раздувает: “Мой Рыжий - католик!”
“Только война, пока жив хоть один гугенот!”
Боже, король... Ведь казнят тебя или отравят.
Будешь жесток - хоть продержишься до сорока.
Воля и гнев - только птица в наследственном праве,
Сокол свободы - твой миг в грозовых облаках.
Смерть заготовлена нами в клинке и в пищали.
С ней обращаться легко - только раз покажи.
Вот бы играть не душой - а одними вещами,
И научиться копить, не разменивать жизнь...
Горбатов Вадим Алексеевич (род. 1940) Соколиная охота императора Фридриха Второго.
Горбатов Вадим Алексеевич (род. 1940) Девушка с соколом.
Горбатов Вадим Алексеевич (род. 1940) Фридрих II на соколиной охоте.
Соколиная охота
Всё, что любовь нам всем дает
Непревзойденным наслажденьем,
Что для души как терпкий мед
И вдохновенное волненье,
Что ветром ввысь мечту несет
Предполагая восхищенье, -
…тот сладкий миг и то воззренье -
когда сапсан добычу бьет!!
Сойдя с руки в тот главный миг
И набирая скорость быстро,
В крутом пике мгновеньем сник
Несясь стрелою в небе чистом,
И настигая стайку птиц
Врезается в нее со свистом,
…и ставкой в такт, ударив быстро
Взлетает пулей тут же ввысь!
И развернувшись в небе светлом
И группируясь в груду силы,
Бессмертье - сея взглядом милым
Но, тем не менее, он смертный -
- таит удар в когтях великих,
Пронзив открыто свою жертву…
…но в восхищеньях разноликих
ему прощается, как ветру -
- сие убийство на утеху…
А может быть залог успеха -
Упорный труд - как миг удачи?…
…тем и славна - царей потеха,
а как же может быть иначе…
Вячеслав Збарацкий
Вадим Горбатов
Серия "Соколиная охота в рисунках"
Соколиная охота
Вот опять не спиться что-то,
Не сомкнуть усталых глаз -
Соколиная охота
Видится в который раз.
Взмыв над соснами свечою,
С круга плавного стремглав,
Пущенный, как тетивою,
Воздух свистом разорвав,
Белый кречет бьет внезапно
В жертву молнией живой,
Стопроцентно сделав "ставку",
Между небом и землей.
По касательной промчался
Резкий разворот, - завис, -
На мгновенье задержался...
И пике продолжил вниз
Вслед за раненою птицей,
Оставляющей перо,
Что с последних сил стремится
Выправиться на крыл
Но бессмысленна затея,
Вновь удар, - на этот раз
С влет подхваченным трофеем
В насмерть сомкнутых когтях
Сокол крылья расправляет,
Набирает высоту
И добычу опускает
В придорожную траву.
А сокольничий в парадном,
В шапке с мехом из бобра,
Несводивший с птицы взгляда,
Торопит уже коня,
Пышный двор опережая,
Впереди господ и слуг,
Птицу на руку сажает,
Кожаный надев клобук.
Поощряет из подсумка,
Знак успеха подает,
А питомец величавый
Преданно команды ждет...
Но щемит, щемит на сердце
Непонятная печаль -
То ли по векам ушедшим,
То ли мне Россию жаль.
Где сейчас ты, сокол ясный!?
Где твой царственный полет!? -
Неподкупный, гордый, властный -
Символ славы и высот.
Ты однажды был потерян
По приданью, но Творцом
Было послано виденье
Спящему усталым сном.
По утру пристало сбыться
Сну, и к радости истца
Ловчая вернулась птица, -
Тем сокольника спасла.
.................................
Вот и я молюсь и верю
Что однажды в вещем сне:
Мне приснится кречет белый
И сокольник на коне,
Что из дальнего угона
Соколы вернутся к нам,
Чудотворная икона
Возвратится в божий храм.
© Максимов Юрий
май 2006 г
Соколиная охота
Раннее утро. У входа в метро
Сразу в толпе замечаю
Я человека в сером пальто,
И с рюкзаком за плечами.
Вижу, сидит на руке у него,
Шума ничуть не боится,
Сокол-охотник с блестящим пером,
Гордая, ловчая птица.
Внешне контрастная пара друзей
Вырваться хочет на волю.
Прочь из Москвы, поскорее! Скорей
В русское чистое поле.
Вот где охота! Там заяц бежит,
Уши прижав, по полесью.
Птица свободна. Сокол летит,
Камнем летит с поднебесья.
Но промахнулся. Бывает и так.
Сокола в руку берет
Друг. Усмехнувшись, утешит: "Чудак,
Главное в жизни - полет!"
© Ольга Горн
И завершают материал о соколиной охоте несколько картин казахского художника Есенгали Садырбаева.
Есенгали Садырбаев
Родился в 1965 году в Алматинской обл.
Казахский художник. На родине Есенгали называют последним «могиканином» реалистической живописи и романтиком пейзажа. «Пейзаж - любимый жанр в творчестве. Мой этюдник сопровождает меня во всех поездках по родной стране" - говорит сам художник. Он окончил Алматинское художественное училище имени Н. В. Гоголя и Казахский государственный педагогический университет им. Абая. В 2004 году работал над оформлением книги «Кочевники» И. Есенберлина.
Садырбаев – участник многочисленных выставок, член Казахстанской ассоциации художников, его работы находятся в музеях страны и в частных коллекциях за рубежом.
Есенгали Садырбаев (Казахстан, род. 1965) Охотники в Чарыне.
Есенгали Садырбаев (Казахстан, род. 1965) Удачная охота.
Есенгали Садырбаев (Казахстан, род. 1965) Возвращение.
Соколиная охота почти настолько же древняя, как и сама охота. Как только человек-охотник почувствовал, что не может обеспечить себя привычной добычей, он стал пытаться использовать на охоте различных помощников, и если первой всегда и везде вне конкуренции была собака, то вслед за ней пришел черед болотной рыси - хаусу, гепарду и хорю. Но только ловчие птицы прошли путь вместе с охотником до конца и продолжают доныне охотиться и радовать души охотников в разных уголках света.
Фото - Ольга Фрунзэ
Указания о возникновении охоты с ловчими птицами (соколами, ястребами, орлами-беркутами) в России относятся к XI веку. Она пришла к нам из стран Юго-Востока и Малой Азии, а возникла в Индии.
В частности, монгольские феодалы обставляли эту охоту с особой пышностью как признак богатства, силы и могущества. У нас тоже эта охота являлась привилегией царского двора и князей. Наиболее распространенной была охота с соколами, для подъема птицы в воздух использовались подсокольи собаки. Наивысшего развития охота с ловчими птицами достигла в XVII в. при царе Алексее Михайловиче, хотя у князя Олега в Киеве (XI в.) тоже был соколий двор.
Фрагмент картины ЛИТОВЧЕНКО Александр - Итальянский посланник Кальвуччи зарисовывает любимых соколов царя Алексея Михайловича
Сокола для царского двора отлавливались специальными охотниками. Соколиная охота на Руси имела не только спортивное значение, но часто являлась и средством для налаживания добрососедских отношений: в соседние страны сокола посылались в качестве подарков. Распалась охота с ловчими птицами в начале второй половины XVIII в. с появлением охотничьего оружия и стрельбы дробью.
Очевидно,что европейцы узнали об этой охоте от азиатских кочевников в эпоху Великого переселения народов. Существуют две основные версии проникновения соколиной охоты в Европу. По одной - она появилась благодаря скифам и сарматам в I-III в. н. э., при этом движение из Азии шло как бы в охват Средиземноморья по территории северного побережья Африки и через Центральную и Северную части Европы. По другой - пришла в Европу вместе с гуннами или аварами.
Первые достоверные свидетельства о соколиной охоте в западноевропейском регионе относятся к пятому столетию. В рукописи 499 года н. э., автор сообщает, что он в годы юности наряду с лошадью и собакой имел и хорошо подготовленную ловчую птицу. Известная мозаика из города Аргоса (Пелопоннес), изображающая сцену соколиной охоты, датируется также V в. н. э., к этому же времени относится и мозаика из Карфагена. Начиная с этого времени, ловчие птицы постоянно упоминаются в так называемых варварских Правдах, регламентирующих правовые отношения среди германцев.
Что же касается нашей страны, то вопрос, откуда соколиная охота пришла на Русь и, особенно, когда, пока остается открытым. Очевидно, что славяне, в особенности южные, были первыми, кто перенял этот вид охоты от степняков, и мы не знаем об этом только по причине отсутствия письменности. Первые достоверные сведения о соколиной охоте у славян относятся примерно к IX в., то есть ко времени, когда на Западе она уже получила широкое распространение. Это изображение человека на коне с птицей на руке, найденное в Моравии (исторический регион Чешской республики) в местечке Старо Място.
Мнение о появлении соколиной охоты на Руси в связи с вторжением татаро-монголов выглядит несостоятельным. Ряд письменных свидетельств и археологических находок говорит о том, что охота с ловчими птицами существовала задолго до их прихода. Восточные славяне могли познакомиться с ней, «соприкасаясь» со степными кочевниками, а также от западных или южных славян, контактировавших с германцами и византийцами. У последних она известна примерно с V-VI века н. э. На становление соколиной охоты на Руси могли оказать влияние и скандинавы, у которых она была достаточно развита, о чем упоминается во многих скандинавских сагах, а останки ястребов и соколов постоянно обнаруживаются в могилах знатных викингов. Контакты с Византией также оказывали свое влияние, ведь если мы переняли их религию, то обычаи и развлечения византийского двора также не остались без внимания со стороны правящей верхушки тогдашней Руси.
Так или иначе, но, судя по всему, соколиная охота была известна на Руси уже в X, а то и в IX веке. Причем складывается впечатление, что каково бы ни было ее происхождение, но уже по самым первым источникам, соколиная охота предстает перед нами в сформировавшемся виде и, причем в большей степени, не как промысел, а как развлечение знати. С определенной уверенностью можно говорить о преобладании уже в то время эстетической составляющей над промысловой. Добыча сокольников не шла ни в какое сравнение с другими охотами, например поимкой птиц при помощи перевесов или зверей тенетами, широко распространенными на Руси. Вот что писал Паллас об охотах с перевесом на зауральских озерах: «Иному удается изловить в один раз их (т. е. гусей) двадцать и более, и почти ни одной ночи напрасно не прокараулив. Кроме обыкновенных больших гусей и казарок, из которых наивкуснейшее в свете делается жаркое, ловят сим же образом различного рода уток и гагар».
Сохранилось немало письменных свидетельств о соколиной охоте в южной Руси. По своим условиям именно эти территории наиболее подходили для охот с ловчими птицами. Известно, что соколиный двор держал еще князь Олег (IX в.). При князе Ярославе Мудром (1019-1054) был построен храм Святой Софии в Киеве, где на стенных фресках лестницы, ведущей на хоры, есть сцена охоты на зайца с хищной птицей. Ко времени его правления относится и первый свод законов, так называемая «Русская Правда», где имеется ряд статей об охоте и ловчих птицах, за воровство которых полагался большой штраф. Упоминание о ястребах и соколах можно встретить в летописном тексте «Духовной» или поучении Владимира Мономаха (1113-1125). Игорь, князь Северский, судя по Ипатьевской летописи, попав в плен к половцам, охотился с ястребами. Памятник древнерусской литературы XII века «Слово о полку Игореве» также содержит немало сведений о соколиной охоте.
Фото - Ольга Фрунзэ
В северо-восточной Руси соколиная охота была не менее популярна, чем в южной, хотя условия охоты были другими из-за обширных лесов и болот. Из всех городов северо-восточной Руси особенно выделялся Господин Великий Новгород, стоящий на пересечении главных торговых дорог, одна из которых соединяла Восток с Западом («Волжский путь»), а другая - Юг и Север («Путь из варяг в греки»). Именно здесь в соколиной охоте ощущается присутствие как восточного, так и западного влияния.
Еще на заре создания русского государства сокол появляется как гербовая фигура, символ основателя династии первых князей Руси. Историк О.М.Рапов (1968) говорит, что «загадочные фигуры на монетах и печатях Рюриковичей, на перстнях и подвесках, принадлежавших князьям и их дружинникам, и даже на кирпичах Десятинной церкви в Киеве не что иное, как силуэт атакующего сокола. По некоторым данным, само слово Рюрик, Рериг и даже Рарог идентифицируется с названием сокола вообще и балобана или кречета в частности. В современных славянских языках, таких, как польский, словацкий, чешский и др. этим словом обозначают балобана - птицу, схожую с кречетом.
Постепенно интерес к соколиной охоте, и, прежде всего, со стороны новгородской знати, возрастал. Возрастала и потребность в охотничьих птицах. Спрос на них послужил тому, что начали появляться ловцы пернатых хищников. Ловля хищных птиц становится прибыльным делом. Именно в связи с тем, что ко времени появления первого свода законов так называемой «Русской Правды» интерес к ловчим птицам возрос настолько, что потребовалось особым пунктом внести статью о наказании за кражу этих птиц.
Вероятно, именно в связи с широким развитием соколиной охоты во времена правления князя Андрея Александровича (сына Александра Невского) на княжеской печати появляется конный сокольник. Ко времени его второго правления (1294-1304) относится сохранившаяся подлинная грамота этого князя к посадникам, казначеям и старостам Заволочья о предоставлении его ватажникам корму и подвод, когда те будут возвращаться с птицами с моря. А ссылки в этой грамоте на своего отца «а как пошло при моем отце и при моем брате» говорят нам о том, что и Александр Невский имел свой интерес в птичьем промысле.
Насколько сильно новгородские князья любили соколиную охоту, подчас в ущерб своим прямым обязанностям, показывают несколько примеров из летописей. В 1135 году новгородцы упрекали своего князя Всеволода Мстиславича: «Почто ястребов и собак собра, а людей не судяше и не управляаше». Спустя почти 130 лет, а именно в 1270 году, подобный упрек они вменили в вину уже Ярославу Ярославичу: «Ты, княже, неправду почто чинишъ, и многы ястребы и соколы држиши? Отнял еси у нас Волхов гоголиными ловцы и иныя воды утечными ловцы, а псов држиш много, отнял еси у нас поле заечьими ловцы». Упоминание одних лишь ястребов в первом эпизоде неслучайно - территории, где проходили охоты, были большей частью покрыты лесами, что делало ястреба наиболее подходящей птицей для охоты. Кроме того, и достать его было проще. Сокола появляются лишь тогда, когда создаются более удобные условия для охоты с этими пернатыми хищниками. Ястреб в соколиной охоте средневекового Новгорода, судя по всему, является основной ловчей птицей. Это подтверждается и археологическими раскопками: кости ястребов (тетеревятника и перепелятника) преобладают над останками других хищных птиц.
История донесла до нас имена некоторых новгородских помытчиков, людей, занимавшихся доставкой и сбытом ловчих птиц состоятельным вельможам и князьям. Это Марк, Савва, Микифор и Михайло, возглавлявшие печорскую княжескую ватагу. Эти люди упоминаются в документах со времен Ивана Калиты, и относятся к 1327-1329 годам. Таким образом, Москва имела свои виды на северные промыслы и, в частности, помытный, пытаясь как-то привязать северных дельцов к себе. Похоже, это было важно для улаживания дел с Ордой, которой отправлялись подарки, наиболее ценными из которых были меха, «рыбьи зубы» и ловчие птицы. Вместе с тем в XIII-XIV веках интерес к соколиной охоте в Новгородской земле, по-видимому, принимает такие масштабы, что светские сюжеты на эту тему начинают проникать даже в священные книги как изобразительный материал.
Например, в новгородской псалтыри XIV века, хотя и в стилизованном виде, можно видеть сокольника с ловчей птицей на руке в виде буквицы. Изображение сокольника и хищной птицы присутствует и на новгородских свинцовых буллах. В частности, в раскопе, датируемом 1420-ми годами найдена печать Великого Новгорода с изображением человека с птицей на правой руке.
В XIII - XIV веках интерес к соколиной охоте в Новгородской земле, по-видимому, принимает такие масштабы, что светские сюжеты на эту тему начинают проникать даже в священные книги как изобразительный материал. Например, в новгородской псалтыри XIV века, хотя и в стилизованном виде, можно видеть сокольника с ловчей птицей на руке в виде буквицы.
Помимо Новгорода, соколиной охотой занимались и в других городах северо-восточной Руси. Это Ярославль, Тверь, Ростов Великий и многие другие. Названия многих мест средневековой Руси связаны с соколиной охотой. Например, рядом с Великим Новгородом расположена местность, именуемая в исторических источниках как соколничи или соколницы. Территория между реками Волхов и Волховец и сегодня удобна для соколиной охоты. Здесь весной после схода вешней воды в многочисленных лужах собираются стаи уток и даже лебедей. Вероятно, это было ближайшее к городу место проведения соколиных охот в раннюю эпоху.
Помимо соколиной охоты, ловчие птицы отлавливались, как уже упоминалось, для отправок в Орду и другие страны. Из всех ловчих птиц самой ценной становится кречет. Вероятно, с конца XIV - начала XV вв. кречет все чаще начинает содержаться в сокольнях состоятельных людей и становится одним из первоочередных предметов вывоза. Новгород, как крупный торговый город, продавал разные товары в Европу и на Восток, и крупные сокола наравне с пушниной ценились очень дорого. С этого времени вплоть до потери своей независимости Новгород обладает монополией на добычу крупных северных соколов и частью белых ястребов. Кречет наряду с северным соколом (северным сапсаном) являлся по тем временам достойным подарком. Например, при посещении Новгорода Иваном III Васильевичем в 1476 г. знатные люди в числе даров преподнесли шесть кречетов и одного сокола. А именно: князь Василий Шуйский преподнес двух кречетов и сокола, Казимер - двух кречетов, Яков Короб - кречета и сын его Иван - тоже кречета. После потери независимости все новгородские промыслы, связанные с севером, переходят в подчинение Москвы.
ЛИТОВЧЕНКО Александр - Итальянский посланник Кальвуччи зарисовывает любимых соколов царя Алексея Михайловича
Известно, что любая привилегия может быстро превратиться в моду и повлиять существенным образом на изменение первичной сущности и смысла явления. Именно это произошло с соколиной охотой. Мода на это занятие превратилась из спорта в что то среднее между обязательным ритуалом для знати и балами, где можно других посмотреть и себя показать.
Вследствии этого, стали цениться престижные, наиболее редкие, из отдаленных мест птицы. Особенно ценными считались белые и полу-белые формы кречета. В соколятнях знати они служили чаще для украшения пышных парадных выездов, на которых владелец мог блеснуть перед соседями своим состоянием. С этой же целью использовали более красивые предметы ухода или "одежды" ловчих птиц - серебряные бубенцы, тисненые кожаные опутенки и ремешки-должики, изукрашенные каменьями, клобучки (шапочки для закрытия глаз между напусками на добычу) и даже расшитые золотом нагрудники и наплечники. При этом рабочие качества птицы, способности ее безотказно охотиться, по первому зову возвращаться на перчатку, навыки охоты и "уловистость" нередко оставляли желать лучшего. Перед соколами отступил на второй план основной "рабочий" вид европейской охоты ястреб-тетеревятник. Исторические свидетельства донесли до нас рассказы о том, как птица с руки егеря или лесника "облавливала" графских любимцев.
В табеле о рангах европейской школы на первое место ставили кречета, особенно белого, хотя никаких заметных преимуществ окраска птицы не давала. Следом за ним шли остальные крупные сокола - балобан, часто по-восточному называемый шарг или шаруг (откуда и его латинское видовое имя), лаггар, ввозимый из Индии, средиземноморский рыжеголовыый сокол, а также самый быстрый, но и самый мелкий из этой группы настоящий, или странствующий сокол, известный сейчас под названием явно тюркского происхождения, сапсан.
Птицы, используемые в классических школах
Сокола
Кречет - самый крупный (вес самки до 2 килограммов) и сильный сокол. Способен брать добычу как в воздухе, так и на земле. Основной корм в природе - белые и тундровые куропатки, птицы, населяющие птичьи базары (чайки, чистики), врановые, в значительной количестве лемминги, а на востоке также длиннохвостый суслик.
Гнездится и круглогодично обитает в тундре, на зимовке иногда в Средней Азии, а в прежние времена возможно и в Украине. Выношенный, способен брать значительно более крупную добычу - лебедей, журавлей, зайцев. В арабский странах тренируют на дрофу. Имеет темные и светлые формы. Среди светлых ценятся полубелые, крапленые и белые. Несколько особняком стоит алтайская форма этого вида, известная в Средней Азии как шумкар .
Балобаны вместе со средиземноморскими и индийскими формами образуют почти непрерывный ряд видов и подвидов. В разных странах самцы и самки, а также птицы разной окраски известны под разными именами - куш-тур, тур, ительге, ланнер, лаггар, тайша, шунгар, лачин, шарг, сакер (священный сокол), турул, у поляков - рарог или рарух. Все они несколько меньше кречета, самцы до килограмма, самки немного более. Обычная пища в природе - суслики, песчанки, реже - средние и мелкие птицы, чаще охотится над землей в угон,ставки не так красивы, как у сапсанов и кречетов. Выношенные, напускаются на зайцев, дроф, гусей.Все они составляют основу "парка" ловчих птиц в ближневосточные странах.
Сапсан. У охотников со времен Киевской Руси известен как просто сокол, в Европе - странствующий (откуда латынь peregrinus). Перелетный сокол, гнездящийся в лесотундре и лесной зоне, зимующий значительно южнее. Основная добыча в природе - птицы среднего и мелкого размера - кулики, чайки, врановые, голуби и мелкие воробьиные, добываемые в основном в полете. Может брать добычу с земли и с воды (вопреки расхожему мнению). Выношенный, напускается почти на любых птиц. Близкие к нему рыжеголовые формы - вавилонский или пустынный сокол, шахин или лачин. Его часто считают южной формой сапсана. В Европе и Украине использовался редко, в ближневосточных странах значительно чаще. Вес сапсанов - до килограмма, шахина - 350-700граммов.
Чеглок - некрупный сокол лесостепной зоны, охотящийся в воздухе в основном на мелких птиц. Практически никогда не берет добычу с земли, зато часто стрижей, ласточек и даже голубей. Вес - 300 - 400 граммов. Даже сейчас - довольно обычная в природе птица. Близкий у чеглоку вид, встречающийся на средиземноморских скалистых побережьях - сокол Элеоноры. Этот вид приспособился гнездиться в начале осени, выкармливая птенцов пролетными воробьиными птицами. Выношенный, может напускаться на врановых, голубей и даже мелких диких кроликов.
Дербник. Возможно дремлик, в Европе известен, как голубиный сокол (по цвету спины самцов), в Англии - мерлин. Гнездится в тундре и кое-где изолированно в степях Казахстана. Зимует широко в лесостепной и степной зоне, в том числе и в Украине. Охотится чаще низко над землей до одного метра в угон, но может делать и соколиные ставки в воздухе. Добыча - мелкие птицы. Вес - около 200 граммов.
Редко использовались в прошлом, а сейчас иногда вынашиваются пустельга и кобчик. Само название пустельга происходит от сокольничьей характеристики ее как неприспособленной к охоте на птиц. Оба вида довольно обычны на территории Украины, а пустельга кое-где гнездится в городах, добывая не мышей и ящериц, как в природе, а птиц размером до голубя.
Ястребы
Тетеревятник - крупный и сильный хищник. Самка весом до полутора килограммов, самец - менее килограмма. Обычная окраска взрослых - серый верх, поперечно-полосатый низ. Молодые до одного года бурые сверху с каплевидными пестринами по охристо-рыжему низу. В природе добывает птиц разного размера, а также грызунов до зайца, изредка мелких куньих. Основа питания сейчас - врановые, голуби и воробьиные птицы, хотя иногда добывает куропатку, уток, чаек. Выношенные особи этого вида почти универсальны на охоте.
Является основной ловчей птицей в возрожденной западноевропейской школе соколиной охоты в связи с редкостью и труднодоступностью соколов. Длительное время преследовался как вредный хищник, сейчас отстрел его запрещен, кроме регуляции его численности в охотхозяйствах силами егерей. В Западной Европе популяция в ХIX веке была подорвана, на значительной территории исчез (в Англии полностью). Современная популяция тетеревятника в Великобритании (около 60 пар) - потомки улетевших у соколятников ловчих птиц. Перепелятник - сейчас пожалуй один из самых заметных хищных птиц, во всяком случай осенью и зимой, когда охотится в населенных пунктах. Основная добыча - воробьиные птицы, хотя может иногда ловить более крупную добычу - до голубей включительно. Ранее соколиными охотниками притравливался на ворон. Вес самки до 300 граммов, самцы - 150-200.
Орлы
Беркут - широко распространенный, но везде сейчас редкий вид. Разные народы называли этого орла по-разному - халзан, горный орел, королевский орел, золотой орел и т.д. Основная добыча в природе - сурки и зайцы, хотя может ловить все - от мыши до молодняка копытных и птиц размером до глухаря и гуся. Выношенный, может напускаться на лис, волков, джейранов.
Самый крупный (не считая орланов) и пожалуй самый агрессивный из орлов. Добычу может преследовать как низом, так и нападая с большой высоты. Добычу преследует упорно, хотя и не очень поворотлив, не боится схватки с крупными животными. В природе часто питается падалью, змеями, ящерицами и даже черепахами. Почти единственный из орлов, используемый в соколиной охоте.
Вероятно иногда наряду с ним использовался также могильник (в природе питается сусликами, иногда сурками и зайцами). Молодые особи этого вида различаются с трудом. Путаница с названиями (у ряда народов он также скальный или королевский орел) усугубляет дело. Достоверно использовался также ястребиный (длиннохвостый) орел . Более мелкий вид, в природе добывающий в основном дикого кролика, распространенный в Средиземноморье и кое-где на Ближнем Востоке.
Есть сведение об использовании в средние века в качестве ловчих птиц в Средней Азии болотного луня, в Европе - ворона. Во всяком случае сейчас зарегистрированы случаи добычи дикими воронами зайца, лунем - кряквы.
Современные возрожденные школы соколиных охот в Европе и Северной Америке используют гораздо более широкий список ловчих птиц. Из орлов - клинохвостого, черного, ряд других африканских и азиатских видов, канюков (в Северной Америке чаще всего краснохвостого), почти все виды соколов и ряд других. Ближневосточные центры сохранили приверженность исключительно к соколам.
На уникальной масштабной выставки «Соколиная охота - царская, псовая - барская, ружейная - крестьянская», созданной музеем оружия совместно с Дарвиновским музеем (г. Москва) Вы:
Увидите предметы из фондов нашего музея - охотничьи ружья и карабины, выпущенные в России, Бельгии, Австро-Венгрии, Франции, Великобритании, Германии, Швеции, Испании и США во второй половине ХIХ - начале ХХ веков и получившие высокое признание отечественных охотников;
Полюбуетесь графическими и живописными работами известных художников-анималистов А.Н.Комарова, В.А. Ватагина, Н.Ю. Родионовской, В.А. Горбатова и В.А. Белышева, передающими всё очарование охоты;
Сравните традиционные костюмы охотников народов Европы и Азии;
Познакомитесь с поражающими воображение шедеврами таксидермистов и внимательно рассмотрите кречета, ястреба, беркута и других ловчих птиц, а также их пернатую добычу - фазана, тетерева, утку, вальдшнепа;
Увидите редкие трофеи императорской охоты в Беловежской Пуще.
10 июня в музее оружия на территории Тульского кремля открылась выставка «Соколиная охота - царская, псовая - барская, ружейная - крестьянская» - совместный проект Тульского государственного музея оружия и Государственного Дарвиновского музея города Москвы .
Торжественную церемонию открытия предварила увлекательная интерактивная программа, подготовленная военно-историческим театром музея оружия «Несокрушимые», базой отдыха «Барсучок» и клубом Сокольников России «Ветер перемен». Хранители традиций соколиной и псовой охоты поделились знаниями об этих разновидностях охоты, интересными фактами о повадках ловчих птиц и охотничьих пород собак. Все желающие фотографировались с пернатыми охотниками - ястребом и соколом, а также собаками - пойнтером, таксой, русской борзой.
В торжественной церемонии открытия выставки приняли участие директор музея оружия Н.И. Калугина, министр культуры и туризма Тульской области Т.В. Рыбкина, председатель комитета Тульской области по охоте и рыболовству А.В. Королев, представители Совета ветеранов Тульского оружейного завода и Тульского регионального отделения общественной организации охотников и рыболов, посетители музея.
Все присутствующие отметили, что выставка послужит сохранению традиций русской охоты и понравится не только увлеченным людям, но и всем посетителям, которые откроют для себя много нового и интересного.
Непременно посетите эту удивительную выставку!
Центральное место на выставке занимают предметы из фондов нашего музея - охотничьи ружья и карабины, выпущенные в России, Бельгии, Австро-Венгрии, Франции, Великобритании, Германии, Швеции, Испании и США во второй половине ХIХ - начале ХХ веков и получившие широкое распространение среди отечественных охотников в дореволюционное время.
Более ранние страницы истории охоты иллюстрируют многочисленные предметы Государственного Дарвиновского музея.
На выставке представлены графические работы и живописные полотна художников Комарова А.Н., Ватагина В.А., Родионовской Н.Ю., Горбатова В.А. и Белышева В.А.
Мастера изобразительного искусства смогли передать очарование соколиной и псовой охоты через красоту ловчих птиц и борзых собак, динамику борьбы ручных и диких животных. Особый колорит запечатленным соколятникам и борзятникам придают традиционные костюмы народов Европы и Азии.
Несомненно, поразят шедевры таксидермистов, позволяющие внимательно рассмотреть кречета, ястреба, беркута и других ловчих птиц, а также их пернатую добычу - фазана, тетерева, утку, вальдшнепа и прочих. В той же технике выполнены фигуры охотничьих собак и диких животных - зайца, белки, лисицы, волка и медведя.
Соколиная охота достигла своего расцвета на Руси в XVII веке при царе Алексее Михайловиче. Царские «Кречатни» находились в подмосковных селах Семеновском и Коломенском. Центром для упражнений кречетов являлись Сокольники, а излюбленными местами охоты с соколами были Покровское, Измайловское и Семеновское.
У охоты с белым кречетом - свои особенности. Практически всегда, атакуя на высокой скорости, кречет сильно бил жертву когтями, потом быстро набирал высоту и, при необходимости, повторял атаку - так называемую «ставку». Хорошо обученные кречеты упорно преследовали жертву на расстоянии до шести километров, совершая до 70 ставок. Их добычей очень часто были гуси, утки, лебеди, тетерева, коршуны, цапли, журавли, вороны и даже грозные орлы. Кречеты могли бить добычу и на земле, успешно охотясь на зайцев и более крупных зверей.
В XVIII веке, с развитием ружейной охоты, соколиная охота при царском дворе утратила свою популярность, а в XIX веке практически не применялась.
На выставке «Соколиная охота ‒ царская, псовая ‒ барская, ружейная - крестьянская» представлено чучело самки белого кречета, которое искусно выполнил мастер-таксидермист Филипп Евтихиевич Федулов (1881‒1962). Данный образец пополнил коллекцию Дарвиновского музея в 1938 году.
Посетите выставку, и вы откроете для себя удивительный мир охоты с ее неповторимой историей и традициями! Совместный выставочный проект с Государственным Дарвиновским музеем продолжает работу в здании музея оружия в Тульском кремле до 13 декабря 2015 года.
«Соколятник русский», «Борзятник на лазу», «Охотник с беркутом» ‒ живописными полотнами с такими сюжетами можно полюбоваться на удивительной совместной выставке Дарвиновского музея (г. Москва) и музея оружия «Соколиная охота - царская, псовая - барская, ружейная - крестьянская».
Произведения живописного искусства, посвященные истории русской охоты, принадлежат кисти художника Алексея Никаноровича Комарова (1879-1975 гг.), заслуженного деятеля искусств РСФСР (1947 г.), народного художника РСФСР (1972 г.). Именно этот художник стоял у истоков зарождения московской анималистической школы живописи. Мастер писал свои серии работ специально по заказу основателя и первого директора Дарвиновского музея Александра Федоровича Котса в период с 1945 по 1969 гг. Вдохновленный ярким и самобытным миром охоты, художник в своих работах использовал различные техники живописи ‒ масло, акварель, гуашь. Посетители выставки смогут насладиться сполна поэзией удивительных по красоте взаимоотношений охотника, ловчей птицы и борзой собаки.
Выставка продолжит свою работу в здании на территории Тульского кремля до 13 марта 2016 года. Спешите видеть!
Каждый охотник желает знать, где сидит фазан? Эту великолепную птицу, радующую глаз разноцветием своего оперения, можно увидеть на выставке «Соколиная охота - царская, псовая - барская, ружейная - крестьянская» в нашем музее.
Охота на фазана в осенний период является самым популярным и захватывающим видом охоты. Фазан относится к отряду куриных, длина его тела может достигать до 85 см, а вес ‒ до двух кг. Самцы этих птиц отличаются ярким оперением, которое в осенний период приобретает золотистый отлив. Охота на фазана достаточно сложна, ведь эта птица хорошо прячется, быстро бегает и также быстро взлетает.
Представители рода фазанов живут стадами в лесах и кустарниках и распространены от Передней и Центральной Азии - на западе до Китая и Японии - на востоке.
Познакомиться с различными видами птиц и животных, излюбленными объектами охоты можно на выставке в здании музея на территории Тульского кремля до 13 марта 2016 года.
Вот-вот в нашем регионе будет открыт сезон весенней охоты. А у нас в музее продолжает работу совместная с Дарвиновским музеем (г. Москва) выставка «Соколиная охота - царская, псовая - барская, ружейная - крестьянская».
Весенняя охота на глухаря на току ‒ одна из наиболее распространенных, популярных, спортивных и красивых. Это было любимое увлечение императора Александра II. На выставке можно увидеть чучело самой крупной охотничьей птицы (вес до 6 кг), обитающей на территории России. Глухарь относится к боровой дичи.
Спешите! Только до 13 марта 2016 года удивительные образцы оружейного, живописного и таксидермического искусства представлены в здании музея оружия на территории Тульского кремля.